-ћетки

ЎјЌ≈Ћ№ аксессуары бохо стиль браслет своими руками броши брошь бусы видеоуроки выкройка выкройка плать€ выкройка юбки выкройки вышивка бисером вышивка гладью вышивка крестом вышивка лентами в€зана€ одежда в€зана€ юбка в€зание крючком в€зание спицами в€заные игрушки в€заные мотивы в€заный жакет гобелен декор интерьера декор одежды декорирование деним джинсова€ одежда джинсы диета дизайн интерьера дизайнерска€ одежда дизайнеры елочные игрушки жакет журналы журналы мод журналы по в€занию заготовки на зиму игрушки из ткани игрушки ручной работы игрушки своими руками истори€ костюма истори€ моды картон кофейные игрушки кружево кукла куклы куклы ручной работы куклы своими руками лоскутна€ техника лоскутное шитьЄ лоскутное шитье мастер класс мастер-класс мода мокрое вал€ние народна€ кукла народный костюм новогоднее украшение новогодние игрушки новогодние поделки новогодний декор одежда бохо одежда дл€ кукол окраска ткани органайзер пальто папье-маше пасха переделка переделка джинсов переделка одежды платье плать€ полезное полезные советы русский стиль сарафан своими руками серьги слав€нский стиль совы стиль стиль бохо сумка ручной работы сухое вал€ние текстильные игрушки текстильные куклы ткачество украшени€ украшени€ своими руками упаковка своими руками фелтинг филейное в€зание цветы из ткани юбка юбки

 -ѕодписка по e-mail

 

 -—татистика

—оздан: 22.01.2010
«аписей:
 омментариев:
Ќаписано: 11227


—”ƒ№Ѕј » ¬≈—“№ ќ—»ѕј ћјЌƒ≈Ћ№Ў“јћј

—уббота, 16 ‘еврал€ 2013 г. 06:03 + в цитатник
÷итата сообщени€ јлександр_Ў_ рылов —”ƒ№Ѕј » ¬≈—“№ ќ—»ѕј ћјЌƒ≈Ћ№Ў“јћј

ќсип ћандельштам в тюрьме (500x362, 32Kb)
—ергей јверинцев „асть V


¬ стать€х начала 20-х годов поэт как будто торопитс€ сказать самое главное. —реди них Ч уже цитированна€ выше Ђѕшеница человеческа€ї, ошеломл€юще умный, трезвый, реалистический опыт о духовной ситуации эпохи масс, когда вышедша€ из послушани€ Ђпшеницаї не дает выпечь из себ€ Ђхлебаї, а традиционные символы государственной Ђархитектурыї превращаютс€ в бутафорию. ќдной этой статьи было бы достаточно, чтобы навсегда опровергнуть миф о ћандельштаме как Ђптичке Ѕожьейї, не способной св€зать двух мыслей по законам рационального мышлени€. Ђќстановка политической жизни ≈вропы как самосто€тельного, катастрофического процесса, завершившегос€ империалистической войной, совпала с прекращением органического роста национальных идей, с повсеместным распадом Ђнародностейї на простое человеческое зерно, пшеницу, и теперь к голосу этой человеческой пшеницы, к голосу массы, как ее нынче косно€зычно называют, мы должны прислушатьс€, чтобы пон€ть, что происходит с нами и что нам готовит гр€дущий деньї, Ч ведь здесь ни слова не сказано зр€. —тать€, наперед изобличающа€ пустоту, историческую неоправданность, тупиковость всех предсто€щих попыток обновить кровавый пафос государственного Ђвеличи€ї, как будто обращена непосредственно к нам.  ажетс€, мы только теперь способны как следует оценить ее формулировки. ЂЌыне трижды благословенно все, что не есть политика в старом значении слова... все, что поглощено великой заботой об устроении мирового хоз€йства, вс€ческа€ домовитость и хоз€йственность, вс€ческа€ тревога за вселенский очаг. ƒобро в значении этическом и добро в значении хоз€йственном, то есть совокупности утвари, орудий производства, горбом тыс€челетий нажитого вселенского скарба, сейчас одно и то жеї. Ќе менее актуальной остаетс€ друга€ стать€ того же времени Ч Ђ√уманизм и современностьї, полемизирующа€ с тезисом символистов о конце гуманизма, его исчерпанности. Ѕольшими лини€ми, широкими мазками, ни на что не отвлека€сь, ћандельштам набрасывает три свои темы. ѕерва€ Ч неизбежность новой, монументальной Ђсоциальной архитектурыї, кризис попыток обойтись одной правовой регул€цией, характерных дл€ прошлого века, гибель, нависша€ над домашним уютом. ¬тора€ тема Ч угроза социальной архитектуры, враждебной достоинству и свободе человека: нового Ђ≈гиптаї, новой Ђјссирииї. Ђјссирийские пленники копошатс€, как цыпл€та, под ногами огромного цар€, воины, олицетвор€ющие враждебную человеку мощь государства, длинными копь€ми убивают св€занных пигмеев, и египт€не и египетские строители обращаютс€ с человеческой массой, как с материалом, которого должно хватить, который должен быть доставлен в любом количествеї. ћы понимаем, почему в одном стихотворении 1937 года неожиданно сказано: Ђпуст€чком пирамидї; при всей своей колоссальности, пирамиды не могут быть Ђбольшимиї, потому что не соотнесены с человеческой мерой (1). » треть€ тема Ч идеал, альтернатива Ђсоциальной пирамидеї Ч Ђсвободна€ игра т€жестей и сил, человеческое общество, задуманное как сложный и дремучий архитектурный лес, где все целесообразно, индивидуально, и кажда€ частность аукаетс€ с громадойї.

 акие бы превратности ни постигали хрупкое равновесие нервов ћандельштама, какие бы зигзаги ни прочерчивало его поведение в повседневной жизни, едва ли не играющей дл€ поэтов роль черновика, Ч его неподкупна€ мысль вгл€дывалась в происход€щее твердо, без паники, без эйфории и ставила вопросы, ничего не скажешь, по существу.

—егодн€, в свете всего нашего опыта, Ч что можем мы добавить к его формулировке принципов и критериев?

1) ƒревний ≈гипет Ч дл€ ћандельштама всегда образ несвободы, одновременно жестокой и чиновничьи-самодовольной (ЂЅессмертны высокопоставленные лицаЂ), а потому образ конца истории как пространства дл€ выбора. «десь отчасти играли роль библейские коннотации Ђ≈гипта, дома рабстваї. ¬ 1931 г. поэт говорил отцу Ё. √. √ерштейн о —талине: Ђ...дес€тник, который заставл€л в ≈гипте работать евреевї. (—р. библейский рассказ о том, как ћоисей Ђувидел т€жкие работы их, и увидел, что египт€нин бьет одного евре€ из братьев егої. Ч »сход, 2, 11.)

* * *


Ќельз€ дышать, и твердь кишит черв€ми,
» ни одна звезда не говорит...
Ќюренбергска€ есть пружина.
¬ыпр€мл€юща€ мертвецов.

ƒвойное равновесие, которым отмечено лучшее, что писал ћандельштам в начале 20-х годов, Ч равновесие тревог и надежд в осмыслении времени, обеспеченное сознанием независимости собственной мысли, да и культуры в целом, и равновесие темнот и €сности в облике стиха, обеспеченное тем, что сам поэт называл чувством внутренней правоты, Ч уже к середине дес€тилети€ оказываетс€ буквально взорванным.

ќчень лично пережит был расстрел √умилева. Ќечто вроде прис€ги на верность пам€ти казненного друга проходит через всю жизнь ћандельштама. ¬ письме к јхматовой от 25 августа 1928 года сказано: Ђ«найте, что € обладаю способностью вести воображаемую беседу только с двум€ людьми: с Ќиколаем —тепановичем и с ¬ами. Ѕеседа с  олей не прервалась и никогда не прерветс€ї. —о временем боль не притупл€лась, а скорее усиливалась: на нее накладывались новые впечатлени€.

Ќадежда на Ђотделение церкви-культуры от государстваї, на Ђорганический тип новых взаимоотношений, св€зывающих государство с культурой наподобие того, как удельные кн€зь€ были св€заны с монастыр€миї, которые они держали Ђдл€ советаї, все определеннее оказывалась иллюзией.  ультуру энергично и расторопно ставили на место и пристраивали к делу Ч не без участи€ самой интеллигенции. ”беждение ћандельштама, выраженное в более поздней фразе, приводимой Ќ. я. ћандельштам: Ђ¬ вопросах литературы они должны спрашивать у нас, а не мы у нихї, Ч воспринималось уже как анахронизм. Ќезависимость становилась фрондой, либо опасной, либо обреченной мельчать, спускатьс€ в приватные разговоры, переходить в позу, в бытовую воркотню. ќдни принимали новый пор€док вещей на его собственных услови€х, постепенно снима€ все свои оговорки; другие уходили в эмиграцию.  руг носителей культуры, способных понимать друг друга, распадалс€.

—уществовали причины, по которым положение ћандельштама и јхматовой стало неуютным несколько ранее, чем положение других больших поэтов.  акую-то роль играл биографический, можно сказать, хронологический фактор, по своей сути вполне случайный. ≈сли поэт по-насто€щему составил себе им€ только после революции, это само по себе побуждало воспринимать его как поэта советского, не Ђстарорежимногої. “ак было с ѕастернаком: хот€ он родилс€ как раз между годами рождений јхматовой и ћандельштама, хот€ ЂЅлизнец в тучахї вышел всего на год позже Ђ амн€ї и на два года позже Ђ¬ечераї, заметили его только после выхода Ђ—естры моей Ч жизниї, в 1922 году принадлежность к футуристическим кругам тоже была дл€ 20-х годов лучшей рекомендацией, чем принадлежность к акмеистической группе). — другой стороны, если поэт составил себе им€ достаточно задолго до революции в качестве де€тел€ символизма, его репутаци€ воспринимались как Ђстарорежимна€ї, но в самой своей Ђстарорежимностиї солидна€: он был бесспорным реликтом старой культуры, до поры до времени состо€щим под охраной. — јхматовой и ћандельштамом было хуже: оба были на виду в 10-е годы, тогда выработали свои навыки поведени€ в литературе и жизни, вообще прочно ассоциировались с этой порой, а потому не могли избежать обвинени€ в старомодности, в котором неразличимо переплетались мотивы политические (Ђстарорежимностьї) и эстетические (устаревша€ поэтика). ќни воспринимались как старики, пришедшие из старого мира. Ќо на самом деле они были еще совсем молоды, и репутаци€ их, будучи установившейс€, не была осв€щена временем и пиетета не вызывала. Ђћен€ хотели, как пылинку, сдунутьї, Ч жалуетс€ ћандельштам в 1931 году, добавл€€: Ђ”ж € теперь не юноша, не вьюнї; в этой жалобе выразилась одна из характерных черт его судьбы. ƒл€ одних Ч старик, чье врем€ прошло вместе со старым ѕетербургом; старик, хот€ всего на четыре года старше Ѕагрицкого. ƒл€ других Ч Ђюношаї, Ђвьюнї, которому до конца века не стать солидным и почтенным. Ђќттого-то мне и годы впрок не идут: другие с каждым днем все почтеннее, а € наоборот: обратное течение времениї.

ѕоследнее обсто€тельство вы€витс€ со всей определенностью под конец 20-х годов. Ќо мрачные предчувстви€ одолевают поэта много раньше. ќни с большой силой выражены в стихотворении Ђ1 €нвар€ 1924ї:

я знаю, с каждым днем слабеет жизни выдох,
≈ще немного Ч оборвут
ѕростую песенку о глин€ных обидах
» губы оловом зальют.

Ёто стихотворение построено на противочувстви€х. ” революции есть смысл: ћандельштам вспоминает
Ђѕрис€гу чудную четвертому сословью
» кл€твы крупные до слезї

и отказываетс€ предать их Ђпозорному злословьюї. ќн недаром любил √ерцена. Ќо будущее смутно:

 ого еще убьешь?  ого еще прославишь?
 акую выдумаешь ложь?

ќднако дл€ поэта куда страшнее любой внешней угрозы Ч угроза потер€ть чувство внутренней правоты, усомнитьс€ в своем отношении к слову. Ётого не сравнить ни с какими неуютными обсто€тельствами.  онечно, внутренн€€ угроза в конечном счете тоже св€зана с состо€нием общества, но иной, более тонкой, св€зью; дело не в том, что поэт со страхом огл€дываетс€ на кого-то, Ч просто воздух, который он находит в своей собственной груди, зависит в своем качестве от атмосферы общества. —трашно не то, что другие думают и говор€т о тебе как о Ђбывшемї поэте, наравне со всеми другими Ђбывшимиї, которых так много на дне новой социальной структуры; страшно, когда сам думаешь о себе так. Ќе самое страшное Ч замолчать, потому что кто-то залил тебе говор€щие губы оловом; самое страшное Ч мысль: а может быть, мне самому уже нечего сказать?

ЂЅеспомощна€ улыбка человека, //  оторый потер€л себ€ї, все чаще по€вл€етс€ в мандельштамовских стихах.

„еловеческие губы, которым больше нечего сказать,
—охран€ют форму последнего сказанного слова,
» в руке остаетс€ ощущение т€жести,
’от€ кувшин наполовину расплескалс€, пока его несли домой.

√олос, так властно звучавший в Ђ амнеї и в ЂTristiaї, становитс€ судорожным и напр€женным. “рудна€ попытка уйти от самого себ€ запечатлена прежде всего в Ђ√рифельной одеї. “ам примечательна не только густа€ темнота образов, решительно нарушающа€ прежнее равновесие, не оставл€юща€ мест ни дл€ какой прозрачности, ни дл€ чего Ђдневногої:

 ак мертвый шершень возле сот,
ƒень пестрый выметен с позором.
» ночь-коршунница несет
√ор€щий мел и грифель кормит.
— иконоборческой доски
—тереть дневные впечатлень€
», как птенца, стр€хнуть с руки
”же прозрачные видень€!

ѕримечательна и така€ частность, как отход от принципиальной дл€ прежнего ћандельштама ориентации на аскетически бедные, но классически точные рифмы, переход к экспериментам с ассонансами (Ђпесниї Ч Ђперстеньї, Ђпозоромї Ч Ђкормитї, Ђбушуетї Ч Ђшубыї), неожиданно напоминающими раннего Ёренбурга, хот€, конечно, не его одного. Ёто попытка схватить и передать звучание времени, отличное от той музыки, с которой поэт простилс€ ранее: Ђ...Ќа тризне милой тени // ¬ последний раз нам музыка звучитї. “еперь она отзвучала.

—тихи приход€т все реже. ѕосле очень сильных стихотворений 1925 года, посв€щенных ќльге ¬аксель, в которых страсть боретс€ с острым чувством вины, тема которых Ч беззаконный праздник за пределами данной человеку жизни, в Ђзаресничной странеї, а эмоциональный фон Ч отча€ние, поэт замолкает на годы, до самого конца дес€тилети€. ¬спомним, что одновременно творческий кризис постигает и јхматову, и ѕастернака. Ќо у ћандельштама он был т€желее и продолжительнее: ни одного стихотворени€ за п€ть лет. Ђ» ни одна звезда не говоритї... ќдно дело Ч слышать про себ€, что ты Ђбывшийї, пока знаешь, что работа идет по-прежнему; совсем другое Ч когда она остановилась. “ут человек становитс€ по-насто€щему у€звимым, люба€ обида застит мир, люба€ муха вырастает в слона. ќтсюда беспокойное настроение обиды, воинственной защиты своего достоинства, безнадежной т€жбы о собственной чести, которое уже не отпускает ћандельштама до конца, но кульминации своей достигает на рубеже 20-х и 30-х годов. Ќачинаютс€ истории, о которых говор€т: Ђпопасть в историюї; какие умел описывать ƒостоевский, Ч смертельно серьезные, но одновременно всласть разыгрываемые, как театральное представление, инсценируемые самой жертвой. ѕоэт, который не может писать стихов и потому не находит выхода дл€ накапливающегос€ в нем напр€жени€, сам нарываетс€ на скандал, сам провоцирует современников на травлю себ€, Ч а в такое грозное врем€ много усилий тратить не приходитс€.  ак сказал, перелага€ гетевскую Ђѕеснь арфистаї, любимый ћандельштамом “ютчев: Ђ то хочет миру чуждым быть, // “от скоро будет чуждї.

√оды, когда не было стихов, зан€ты работой над прозой. —обственно, ЂЎум времениї создавалс€ отчасти параллельно со стихами, последними перед паузой; он вышел весной 1925 года. ћы уже не раз цитировали эту автобиографическую книгу, без выписок из которой рассказывать жизнь ћандельштама нет никакой возможности. „то характерно дл€ эмоциональной атмосферы середины 20-х годов, так это тон глубокого отчуждени€ от собственной биографии.

Ђћне хочетс€ говорить не о себе, а следить за веком, за шумом и прорастанием времени. ѕам€ть мо€ враждебна всему личному. ≈сли бы от мен€ зависело, € бы только морщилс€, припомина€ прошлое. Ќикогда € не мог пон€ть “олстых и јксаковых, Ѕагровых-внуков, влюбленных в семейственные архивы с эпическими домашними воспоминани€ми. ѕовтор€ю Ч пам€ть мо€ не любовна, а враждебна, и работает она не над воспроизведением, а над отстранением прошлогої.

Ќечто подобное было и раньше Ч поэтика ранних стихов тоже по-своему Ђвраждебна всему личномуї; но така€ степень резкости приходит только теперь. Ќе из конъюнктурных соображений, а по глубокому внутреннему инстинкту поэт боитс€ застр€ть в историческом и биографическом прошлом. Ќо, отталкива€сь от своего прошлого, он отталкиваетс€ от самого себ€. ¬спомним, что в 1928 году он писал, отвеча€ на анкету под заглавием Ђ—оветский писатель и ќкт€брьї, предложенную редакцией газеты Ђ„итатель и писательї:

Ђќкт€брьска€ революци€ не могла не повли€ть на мою работу, так как отн€ла у мен€ Ђбиографиюї, ощущение личной значимости. я благодарен ей за то, что она раз навсегда положила конец духовной обеспеченности и существованию на культурную ренту...ї

¬ этих словах есть, конечно, и боль, и нечто вроде черного юмора. Ќо мы ничего в них не поймем, если совсем откажемс€ принимать их буквальный смысл.  акой-то частью своего существа поэт действительно хочет избавитьс€ от Ђбиографииї, начать с нул€, хочет со страхом, но и со страстью. ѕоэты Ч они такие, а ћандельштам Ч в особенности.

¬ том же, 1928 году выходит Ђ≈гипетска€ маркаї, где тема отталкивани€ от себ€ доведена до надрыва, до транса. ћандельштам создает своего двойника, лепит его на глазах читател€, дарит ему свои черты Ч например, Ђмакушку, облысевшую в концертах —кр€бинаї, Ч свои психологические странности, идиосинкразии, нарекает ѕарноком, чтобы на прот€жении всей повести предать его чему-то вроде ритуального поругани€. ѕарнок Ч не человек, а Ђчеловечекї, у него Ђовечьи копытцаї и Ђкроличь€ кровьї. »з первой же относ€щейс€ к нему фразы мы узнаем, что его презирали Ђшвейцары и женщиныї. ¬с€ка€ хула к нему липнет: Ђ—кажу вам больше: сегодн€ на ‘онтанке Ч не то он украл часы, не то у него украли. ћальчишка! √р€зна€ истори€!ї » поэт разражаетс€ заклинанием:

Ђ√осподи! Ќе сделай мен€ похожим на ѕарнока! ƒай мне силы отличить себ€ от него!ї

Ёто значит: отличить себ€ от себ€. ќторвать себ€ от себ€.  ак было сказано в одном стихотворении 1924 года: Ђќ, как противен мне какой-то соименник, // “о был не €, то был другойї.

ѕараллельно теме ѕарнока проходит тема смерти Ѕозио, италь€нской певицы прошлого века, не перенесшей петербургских морозов. Ёто тема обреченности певчего горла, глубоко автобиографическа€: умирающа€ Ѕозио Ч эквивалент образу живой ласточки, совершающей свое падение Ђна гор€чие снегаї. “емы св€заны довольно причудливо; сам автор сказал по поводу Ђ≈гипетской маркиї: Ђя мыслю опущенными звень€миї.

÷еломудренна€ сдержанность мандельштамовской поэзии ограждалась тем, что поэт, в отличие от многих собратьев по веку, не пускал в свои стихи судорогу нервов. ћандельштам с осуждением высказывалс€ о форсировании €зыковых средств в прозе јндре€ Ѕелого. ƒаже в ЂЎуме времениї нервозность стоит где-то за интонацией, но не допускаетс€ в самое интонацию. » только в Ђ≈гипетской маркеї с хаоса принципиально сн€ты все запреты.

Ђ—трашно подумать, что наша жизнь Ч это повесть без фабулы и геро€, сделанна€ из пустоты и стекла, из гор€чего лепета одних отступлений, из петербургского инфлуэнцного бредаї.

“он Ч захлебывающийс€; одна метафорическа€ волна посылаетс€ вдогонку другой, и эти метафорические эксцессы не отпускают читател€ от начала и до конца.  ак выразилс€ Ќ. Ѕерковский в своей статье 1929 года, Ђв Ђ≈гипетской маркеї борзые игрового стил€ затравлены до последних силї. » так раздраконены темы по природе своей менее всего игровые Ч тема чести и бесчести€, тема страха. ќ чести сказано: Ђѕропала крупиночка: гомеопатическое драже, крошечна€ доза холодного белого веществаї. ќ страхе Ч что он Ђкоордината времени и пространстваї. Ђя люблю, € уважаю страх. „уть было не сказал: Ђс ним мне не страшної. —трах и боль вт€нуты в игру, наделены гротескной амбивалентностью: со страхом не страшно; пытка лишени€ чести открывает бесценную возможность Ђкрикнуть последнее неотразимо убедительное слової Ч Ђкак каторжанин, сорвавшийс€ с нар, избитый товарищами, как запарившийс€ банщик, как базарный ворї. Ётим устранена опасность слишком однозначной жалобы, малодушного ныть€. Ќо тем сильнее выражено отча€ние.

 огда ћандельштам описывает, как его ѕарнок беспомощно и безуспешно пытаетс€ летом 1917 года спасти от самосуда толпы пойманного воришку, Ч он включает в систему осме€ни€ то дело, которому он отдал весной 1928 года большую часть своего времени и которое было дл€ него серьезным до св€тости: хлопоты об отмене смертного приговора п€ти банковским чиновникам.  ак раз тогда вышел, в большой степени благодар€ содействию Ќ. ». Ѕухарина, сборник Ђ—тихотворени€ї, которому суждено было остатьс€ последним прижизненным поэтическим сборником ћандельштама; поэт послал его тому же Ѕухарину с надписью, имевшей в виду казнь чиновников, Ч Ђ ажда€ строчка этих стихотворений говорит против того, что вы намереваетесь сделатьї. “ака€ надпись стоит, чтобы над ней задуматьс€. ” ћандельштама нет каких-то особенно филантропических тем; но ведь и ѕушкин не был сентиментальным моралистом, когда подвел итоги своих поэтических заслуг в строке: Ђ» милость к падшим призывалї. ƒело не в морали, дело в поэзии. —огласно пушкинской поэтической вере, унаследованной ћандельштамом, поэзи€ не может дышать воздухом казней. ”живатьс€ с этим воздухом, а значит, составл€ть с ним одно целое может только Ђлитератураї, Ч например, созданные с участием именитых писателей хвалебные сборники о первых сталинских каторгах. ѕоэзи€ самым своим бытием казнит казнь Ч и постольку казнит Ђлитературуї. ћы уже цитировали в начале статьи слова о казненном јндре Ўенье, что сам совершил над литературой казнь.

«аступа€сь за приговоренных к смерти, ћандельштам не знал, что вскоре заступничество понадобитс€ ему самому. «десь не место говорить о конфликте поэта с ј. √орнфельдом, обсто€тельства которого вкратце изложены в комментари€х к Ђ„етвертой прозеї. ѕредмет конфликта сам по себе выеденного €йца не стоил. ƒело существенно изменилось, когда ƒ. «аславский Ч тот самый, который, достойно заверша€ свою карьеру палача поэтов, назовет в 1958 году ѕастернака Ђлитературным сорн€комї, Ч опубликовал 7 ма€ 1929 года в ЂЋитературной газетеї фельетон против ћандельштама под заглавием: Ђ—кромный плагиат или разв€зна€ халтураї; сбывались худшие предчувстви€ Ђ≈гипетской маркиї (Ђ¬ыведут теб€ когда-нибудь, ѕарнок...ї) Ч поэт должен был убедитьс€, что нет никаких помех к тому, чтобы третировать его не как литературного де€тел€ с двадцатилетним стажем и давно завоеванным именем, а как никому не ведомого мелкого жулика. ѕравда, многие советские писатели и критики подписали письмо в ЂЋитературную газетуї, протестовавшее против фельетона «аславского. Ќо в начале 1930 года ћандельштама начинают вызывать на допросы, вроде бы в св€зи с той же горнфельдовской историей, однако задава€ вопросы и про Ђпериод у белыхї. Ђ«апутали мен€, как в тюрьме держат, свету нет, Ч жалуетс€ поэт в письме к жене. Ч ¬се хочу ложь смахнуть Ч и не могу, все хочу гр€зь отмыть Ч и нельз€ї. Ќевесело было ему и в редакции газеты Ђћосковский комсомолецї, куда он поступил на службу. Ђћне здесь невыносимо, скандально, не ко двору. Ќадо уходить. ƒавно... ќпоздал...ї Ќо р€дом с этим Ч очень характерна€ дл€ настроени€ ћандельштама в описываемое врем€ мысль о своем несчастье как некоем Ђбогатствеї: Ђ–азрыв Ч богатство. Ќадо его сохранить. Ќе расплескатьї.

Ђ—охранитьї, Ђне расплескатьї Ч прежде всего дл€ творчества, дл€ выговаривани€ в слове с последней откровенностью отча€ни€. Ёто сделано в Ђ„етвертой прозеї, надиктованной жене зимой 1929/30 годов. «ахлебывающийс€, нервно-торопливый тон Ч по сути тот же, что в Ђ≈гипетской маркеї, но вместо господствовавшей там мрачно-игровой беспредметности, котора€ соответствовала фазе предчувствий, Ч здесь темы предметны и конкретны.

Ћична€ тема Ч постигшие ћандельштама злоключени€, необузданные памфлетные выпады против √орнфельда и других антагонистов, и, шире, несовместимость вольного поэта с Ђлитературойї, столь быстро адаптирующейс€ и умеющей доказать кому надо собственную нужность. Ђ»бо литература везде и всюду выполн€ет одно назначение: помогает начальникам держать в повиновении солдат и помогает судь€м чинить расправу над обреченнымиї. ј поэт Ч вне игры, он ничего никому не докажет, не внушит к себе ни малейшего уважени€. Ђ—колько бы € ни трудилс€, если б € носил на спине лошадей, если б € крутил мельничьи жернова, Ч все равно никогда € не стану труд€щимс€. ћой труд, в чем бы он ни выражалс€, воспринимаетс€ как озорство, как беззаконие, как случайность. Ќо такова мо€ вол€, и € на это согласен. ѕодписываюсь обеими рукамиї. ¬ этой св€зи вспоминаетс€ один сюжет из Ђ¬торой книгиї Ќ. я. ћандельштам Ч как в самом начале 30-х годов кака€-то осетинска€ женщина из кресть€н говорила поэту: Ђќс€, ты к ним в колхоз не идешь, € понимаю... “ы лучше иди, не то пропадешь, видит бог, пропадешь...ї

—верхлична€ тема Ч то, что происходит со всей страной.

Ђ ак мальчишки топ€т всенародно котенка на ћоскве-реке, так наши веселые реб€та играючи нажимают, на большой переменке масло жмут. Ёй, навались, жми, да так, чтоб не видно было того самого, кого жмут, Ч таково св€щенное правило самосуда.

ѕриказчик на ќрдынке работницу обвесил Ч убей его!

 ассирша обсчиталась на п€так Ч убей ее!

ƒиректор сдуру подмахнул чепуху Ч убей его!

ћужик припр€тал в амбаре рожь Ч убей его!ї

ћандельштам, скорее недолюбливавший ≈сенина, с тоскующей любовью вспоминает одну есенинскую строку Ч ЂЌе расстреливал несчастных по темницамї. Ёто дл€ него Ђсимвол веры... подлинный канон насто€щего писател€, смертельного врага литературыї.
—ледует отметить, что в самых резких местах Ђ„етвертой прозыї Ч €зык не Ђантисоветскийї и не досоветский; это распознаваемый и јтуальный дл€ 1929 Ч 1930 годов €зык советской оппозиции. ’арактерна в этом отношении фраза: Ђћы... правим свою китайщину, зашифровыва€ в животно-трусливые формулы великое, могучее, запретное пон€тие классаї. —казать, что дл€ официальной фразеологии пон€тие класса, которым оперировали на каждом шагу, по существу стало Ђзапретнымї, Ч это кажущийс€ парадокс, очень конкретный смысл которого пон€тен дл€ взгл€да изнутри, не дл€ взгл€да извне. Ќи один эмигрант так не сказал бы.

¬есной 1930 года ћандельштам Ч еще раз по заступничеству Ѕухарина Ч получает возможность сменить ставшую удушливой московскую обстановку. ќн едет в санаторий на  авказе, затем в јрмению. ¬стреча с древней арм€нской культурой становитс€ дл€ него одним из формирующих жизненных впечатлений. ¬ јрмении начинаетс€ дружба с Ѕ.  узиным, человеком глубоким, пр€мым, абсолютно не способным на конформизм. ќб этой дружбе будет сказано: Ђ огда € спал без облика и склада, // я дружбой был, как выстрелом, разбуженї. » происходит чудо: Ђсон без облика и складаї прекращаетс€. —нова приход€т стихи.

Ќовые стихи куда €снее, чем Ђ√рифельна€ одаї и то, что с ней соседствовало. »х интонаци€ проще, резче Ч что называетс€, раскованнее и современнее, Ч чем у прежнего ћандельштама. Ђя спешу сказать насто€щую правду. я тороплюсьї, Ч это слова из Ђ≈гипетской маркиї, но вполне всерьез они подход€т не столько к повести, в которой так много игровых подмен, а к мандельштамовской поэзии 30-х годов.

Ќасто€ща€ правда Ч страшна. ¬озврат поэтического дыхани€ начинаетс€ со стихов о страхе. ¬ поэзию вход€т темы, разработанные перед этим в прозе; но если там было метание, безнадежное усилие уйти от угрозы, здесь этого нет. —тихи потому и стали возможны, что поэт прин€л свою судьбу, возобновл€€ внутреннее согласие на жертву, одушевл€вшее его поэзию с давнего времени.

ј мог бы жизнь просвистать скворцом,
«аесть ореховым пирогом,
ƒа, видно, нельз€ никак...

Ќо его мужество Ч мужество отча€ни€. ЂЅыли мы люди, а стали людьЄї. ” него никогда еще не было этих неистовых интонаций, выражающих состо€ние души, когда последние силы собраны, как в кулак:

ѕо губам мен€ помажет
ѕустота,
—трогий кукиш мне покажет
Ќищета.

»ли пом€гче, но и пронзительнее:

„то, јлександр √ерцевич,
Ќа улице темно?
Ѕрось, јлександр —ердцевич,
„его там! ¬се равно!
»ли как бы со спортивной бодростью:

ƒержу пари, что € еще не умер,
», как жокей, ручаюсь головой,
„то € еще могу набедокурить
Ќа рысистой дорожке беговой.

» с вызовом Ч прежде всего современникам, извергшим, исключившим, отторгшим от себ€ поэта, но также и тем, кто действительно осталс€ во вчерашнем дне, и себе же самому, за€вившему семь лет назад: ЂЌет, никогда, ничей € не был современникї:

ѕора вам знать, € тоже современник,
я человек эпохи ћосквошве€, Ч
—мотрите, как на мне топорщитс€ пиджак,
 ак € ступать и говорить умею!
ѕопробуйте мен€ от века оторвать, Ч
–учаюсь вам Ч себе свернете шею!

ѕоэзи€ ћандельштама становитс€ в начале 30-х годов поэзией вызова. ќна накапливает в себе энергию вызова Ч гнева, негодовани€. Ђ„еловеческий жаркий обугленный рот // Ќегодует и Ђнетї говоритї. ѕосле р€да подступов, набросков, вариантов рождаетс€ такой шедевр гражданской лирики, как Ђ«а гремучую доблесть гр€дущих веков...ї. Ёто уже не всполошные выкрики Ђ„етвертой прозыї Ч голос вернул себе спокойную твердость, каждое слово плотно и полновесно:


...„тоб не видеть ни труса, ни хлипкой гр€зцы,
Ќи кровавых костей в колесе...


ћежду тем круг суживаетс€. Ќа фотографи€х сорокалетний поэт выгл€дит глубоким стариком. ѕо€вление Ђѕутешестви€ в јрмениюї в журнале Ђ«вездаї (март 1933 года) вызывает бурный скандал; в августе Ђѕравдаї печатает разгромную рецензию.

“ер€ть было нечего. Ќаступило врем€, когда слово должно было стать делом, поэзи€ должна была стать поступком. ¬ эти годы поэт не без мрачного удовлетворени€ говорил жене, что к стихам у нас относ€тс€ серьезно Ч за них убивают.

–азумом или инстинктом, но одно свое свойство ћандельштам должен был знать: до смешного хрупкий и немощный человек, он сразу
делалс€ сильнее, когда абсолютно пр€мо шел навстречу самому главному страху. (“ак было, по-видимому, в 1918 году, когда он вырвал из рук работавшего в „  левого эсера Ѕлюмкина ордера на расстрелы.) “ут он переставал быть Ђѕарнокомї. Ђѕарнокаї Ч того можно было утопить в луже, в стакане воды: изо дн€ в день грозили смутные страхи, абсурдные обиды, булавочные уколы, и ћандельштам тер€л вс€кое самообладание. Ќо нет Ч он погибнет не от булавочных уколов.

“ак в но€бре 1933 года были написаны стихи против —талина Ч Ђћы живем, под собою не чу€ страны...ї.

ѕеред этим был страшный голод, искусственно созданный в ходе сталинской коллективизации на ”краине, на ƒону, на  убани: вымирали целые деревни. Ќе должно быть забыто, что именно ћандельштам Ч Ђгорожанин и друг горожанї, как он назвал себ€, Ч первым сказал в своих стихах о великой кресть€нской беде:

ѕрирода своего не узнает лица,
» тени страшные ”краины,  убани...
 ак в туфл€х войлочных голодные кресть€не
 алитку стерегут, не трога€ кольца...

ќн об этом думал; недаром в одном из вариантов его поэтического памфлета —талин назван Ђдушегубцем и мужикоборцемї.

„то сказать о самом стихотворении? Ёто прежде всего поступок, некое Ђужо тебе!ї Ч как у пушкинского ≈вгени€. „исто поэтически две первые строки, как кажетс€, перевешивают остальное. ¬ них выговорено самое главное Ч страшное разобщение между атомизированными индивидами и страной, разрыв естественных св€зей; и по афористической силе эти две строки Ч на уровне самых больших удач поэта. ѕерейти от них к политической карикатуре, хот€ бы такой, котора€ заставл€ет вспомнить Ђ априччосї √ойи, Ч неизбежное снижение. » вообще этика гражданского поступка оказывалась в противоречии с мандельштамовской поэтикой: перва€ требовала однозначности, второй однозначность была противопоказана.  ак углубл€ло перед этим самые страшные стихи ћандельштама то, что в них совместно с безоговорочным осуждением Ђшестипалой неправдыї звучал мотив совиновности, сопричастности: Ђя и сам ведь такой же, кума...ї Ќо что делать Ч поступок должен быть пр€мым и потому пр€молинейным.

—реди глухого всеобщего молчани€ Ч один, ломкий, но внезапно окрепший голос, который договорил до конца то, чего никто не решалс€ додумать про себ€.

“еперь ћандельштаму только и было оставлено времени, что оплакать в стихах смерть јндре€ Ѕелого, скончавшегос€ в начале 1934 года. ѕрежде ћандельштам высказывалс€ и о стиле Ѕелого, и о его антропософских увлечени€х весьма резко; Ѕелый платил ему антипатией. Ќо теперь он написал великолепный стихотворный реквием и самому јндрею Ѕелому, и ушедшей вместе с ним эпохе, и утраченной, разрушенной культуре, Ч и, подспудно, самому себе.

13 ма€ 1934 года ћандельштам был арестован в своей квартире на улице ‘урманова Ч той самой, которой посв€щено горькое
стихотворение Ђ вартира тиха как бумага...ї, отлично передающее атмосферу предчувствий. Ђќрдер на арест был подписан самим ягодой, Ч вспоминает јхматова. Ч ќбыск продолжалс€ всю ночь. »скали стихи, ходили по выброшенным из сундучка рукопис€м. ћы все сидели в одной комнате. Ѕыло очень тихо. «а стеной, у  ирсанова, играла гавайска€ гитара. —ледователь при мне нашел
Ђ¬олкаї ( ƒомашнее название стихотворени€ Ђ«а гремучую доблесть гр€дущих веков...ї),
и показал ќсипу Ёмильевичу. ќн молча кивнул. ѕроща€сь, поцеловал мен€. ≈го увели в 7 утраї.

* * *


≈ще не умер ты, еще ты не один,
ѕокуда с нищенкой-подругой
“ы наслаждаешьс€ величием равнин,
» мглой, и холодом, и вьюгой.
¬ роскошной бедности, в могучей нищете
∆иви спокоен и утешен,
Ѕлагословенны дни и ночи те,
» сладкогласный труд безгрешен.

ѕриговор, постигший тогда ћандельштама, оказалс€ неожиданно м€гким. ¬место расстрела, вместо лагер€ Ч высылка в „ердынь, да еще с разрешением жене сопровождать высланного; а потом и вовсе Ђминус 12ї Ч и поэт мог выбрать теплый, относительно благополучный ¬оронеж.

„асто спрашивают, почему так было, ищут объ€снений. ƒа, были хлопоты: јхматова ходила к ≈нукидзе, ѕастернак Ч к ƒемь€ну Ѕедному, Ќадежда яковлевна Ч к Ѕухарину. ƒа, был пресловутый звонок —талина ѕастернаку. “олько разве это имело какое-нибудь значение? » Ќ. ј. —труве, и Ѕ. ћ. —арнов полагают, что —талину хотелось приручить ћандельштама и поставить его себе на службу. ¬озможно, Ч только и подобные соображени€ едва ли могли быть решающими.

¬опрос этот св€зан с другим: Ђза чтої, собственно, вз€ли поэта повторно Ч через четыре года после первого ареста? ќн не только не наделал никаких новых дерзостей Ч в худые минуты он пробовал воспевать —талина. “ак Ђза чтої?

 ак кажетс€, ответ на оба вопроса достаточно несложен. ≈сли что —талин умел в совершенстве, так это мстить Ч и выжидать дл€ мести удобного часа. —удьба поэта, позволившего себе выпад неслыханной силы и пр€моты против личности ¬ожд€ Ќародов, в принципе была решена, скорее всего, сразу и бесповоротно: он не должен был ходить по земле. ќт него не нужно было славословий: нужна была только его смерть. Ќо нетрудно было пон€ть, что немедленный расстрел или даже значительный лагерный срок Ч это способ подн€ть интерес к преступным стихам, дать им резонанс. Ќет, первое наказание должно выгл€деть как пуст€к, почти что курам на смех: большого ребенка за его проказы поставили в угол. Ќо он на крючке Ч и про него не забудут. ј когда придет давно задуманна€ полоса Ѕольшого “еррора, поэт исчезнет с лица земли незаметно: у каждого будут свои заботы.

Ќесмотр€ на м€гкость приговора, арест очень т€жело обошелс€ ћандельштаму. Ђќсип был в состо€нии оцепенени€, у него были стекл€нные глаза, Ч вспоминает Ё. √. √ерштейн. Ч ¬еки воспалены, с тех пор это никогда не проходило, ресницы выпали. –ука на прив€зиї. ¬ „ердыни поэт выбросилс€ из окна. ѕомрачение сознани€ ушло, но временами возвращалось.

¬нешние обсто€тельства были сугубо неустойчивыми. ¬ 1935 году ћандельштаму было разрешено заниматьс€ с местной молодежью литературной консультацией; он сотрудничал на местном радио, писал литературные радиопередачи (одна из них Ч Ђёность √етеї). ќднако в 1936 году началась травл€. Ќекто √. –ыжманов написал о нем характерные стишки:

ѕодн€в голову надменно,
—высока гл€дит на люд Ч
Ќе его проходит смена,
Ќе его стихи поют.
Ѕуржуазен, он не признан,
Ќелюдимый, он Ч чужак,
» побед социализма
Ќе воспеть ему никак...

Ђ«аработки прекратились, Ч читаем мы в воспоминани€х Ќ. я. ћандельштам. Ч «накомые на улице отворачивались или гл€дели на нас не узнава€ї. ¬ 1937 году альманах ЂЋитературный ¬оронежї причислил поэта к Ђбандеї троцкистов, распростран€ющей вокруг себ€ Ђдух маразма и аполитичностиї. ѕоэт жалуетс€ в письме к  . ». „уковскому: Ђя поставлен в положение собаки, пса... ћен€ нет. я Ч тень. ” мен€ только право умеретьї.

јхматова, приехавша€ к ћандельштаму в ¬оронеж в феврале 1936 года, писала:

ј в комнате опального поэта
ƒежур€т страх и ћуза в свой черед.
» ночь идет,
 отора€ не ведает рассвета.

“аков биографический фон последнего, очень €ркого расцвета манделыптамовской поэзии. ¬оронежска€ земл€, земл€ изгнани€, увидена и воспета как целомудренное чудо русского ландшафта.

¬ лицо морозу € гл€жу один:
ќн Ч никуда, € Ч ниоткуда,
» все утюжитс€, плоитс€ без морщин
–авнины дышащее чудо.

ј солнце щуритс€ в крахмальной нищете Ч
≈го прищур спокоен и утешен...
ƒес€тизначные леса Ч почти что те...
ј снег хрустит в глазах, как чистый хлеб, безгрешен.

“о же смысловое сопр€жение нищеты и чистоты, тот же размер, те же рифмы Ч Ђутешенї и Ђбезгрешенї Ч по€вл€ютс€ в тех стихах, которые вз€ты как эпиграф дл€ этого раздела статьи. —уровый зимний пейзаж, выступавший как метафора очистительного испытани€ еще в поэзии начала 20-х годов (Ђ”мывалс€ ночью на дворе...ї, Ђ ому зима Ч арак и пунш голубоглазый...ї), служит фоном дл€ торжественной и торжествующей темы человеческого достоинства, неподвластного ударам судьбы.

Ќесчастлив тот, кого, как тень его,
ѕугает лай и ветер косит,
» беден тот, кто сам полуживой,
” тени милостыни просит.

Ќо с тенью дело обстоит не так просто. Ётот образ возникает в двух письмах того же времени: Ђѕожалуйста, не считайте мен€ тенью. я еще отбрасываю теньї (письмо к ё. Ќ. “ын€нову); Ђя тень. ћен€ нетї (письмо к  . ». „уковскому). ќ ком идет речь в стихотворении, кого это Ђпугает лай и ветер коситї, кто это Ђкак теньї и просит милостыни у тени? Ётот антипод поэта Ч он же сам, только не в состо€нии катарсиса, а в состо€нии омрачени€, справитьс€ с которым способен только катарсис. ЂЌе считайте мен€ теньюї Ч и одновременно Ђ€ теньї: две правды о самом себе.

“ак гранит зернистый тот
“ень мо€ грызет очами...

Ќе признава€ и все же каждодневно ощуща€ себ€ Ђтеньюї, изверженной из мира людей и только по видимости замешкавшейс€ в нем, поэт проходит через свое последнее искушение: попросить милостыню у тени, поддатьс€ иллюзорному соблазну, использовать свой дар, чтобы вернутьс€ в жизнь. “ак возникает Ђќда —талинуї. ¬полне очевидно, что ћандельштам Ч какими бы противоречивыми ни были к этому времени его, может быть, уже не всегда вмен€емые мысли Ч должен был причинить себе при работе над Ђќдойї немалое насилие; внешним его знаком было уже то, что стихи не рождались на ходу, в движении, Ђс голосаї, как обычно, Ч нет, поэту пришлось засадить себ€ за стол. Ђ аждое утро ќ. ћ. садилс€ к столу и брал в руки карандаш: писатель как писатель, Ч
вспоминает Ќ. я. ћандельштам. Ч ѕросто ‘един какой-то...ї — другой стороны, столь же очевидно, что в отличие от жутких, откровенно мертворожденных опытов јхматовой в официозном роде из цикла Ђ—лава мируї, это не совсем пуста€ версификаци€, а нечто, хот€ бы временами, отдельными прорывами и проблесками, причастное мандельштамовскому гению.

„то, собственно, произошло? ћы уже подступались к ответу на этот вопрос в св€зи с характеристикой ранних описательных стихов на историко-культурные темы вроде Ђƒомби и сынаї. ѕоэтическа€ система ћандельштама дошла до такой степени строгости и последовательности, что она как бы срабатывает сама, отстран€€ от себ€ ложь, создава€ между ложью и собой дистанцию, при которой ложь, независимо от намерени€ поэта, выступает как объект наблюдени€. ѕоэт может пытатьс€ принудить себ€ солгать, но его поэзи€ солгать не может. ѕримечательно уже начало Ђќдыї:

 огда б € уголь вз€л дл€ высшей похвалы Ч
ƒл€ радости рисунка непреложной, Ч
я б воздух расчертил на хитрые углы
» осторожно и тревожно...

¬едь об эту же пору, на этой же ритмической волне рождаетс€ строка:

» не рисую €, и не пою...

—в€зь между обоими поэтическими высказывани€ми, Ч веро€тно, бессознательна€, выстроенна€ не рассудком и волей человека, а инстинктом художника, Ч подмечена еще Ќ.я.ћандельштам. Ђ огда б € уголь вз€лї, Ч но ведь €-то не рисую, не беру угл€, рисует углем некто другой, а € смотрю со стороны и описываю его рисунок. Ќесмотр€ на сентиментальные нотки Ч или как раз благодар€ им, ибо когда это ћандельштам позвол€л себе сентиментально говорить про себ€ самого? Ч стихотворение получилось отстраненно-дескриптивным. Ёто сумма мотивов сталинистской мифологии, каталогизируема€ так, как можно было каталогизировать представлени€ древних народов, Ч например, ассирийцев или египт€н, так часто служивших у ћандельштама метафорой тоталитарного мира.  аждый мотив доведен до нечеловеческой кристальности формы, как у египетского иероглифа, до завораживающей и пугающей абстрактности. јтмосфера жути нарастает от строфы к строфе. —нова и снова возникающие Ђбугры головї Ч это страшно само по себе, по действию поэтической логики, объективно, вне вс€кой зависимости от того, точно ли передает вдова поэта его задумчивое бормотанье: Ђѕочему, когда € думаю о нем, передо мной все головы Ч бугры голов? „то он делает с этими головами?ї

» все-таки работа над Ђќдойї не могла не быть помрачением ума и саморазрушением гени€.

—кучно мне: мое пр€мое
ƒело тараторит вкось Ч
ѕо нему прошлось другое,
Ќадсме€лось, сбило ось.

Ќо затем забота о собственной судьбе отпускает поэта Ч и среди т€гот и неур€диц последних воронежских мес€цев он создает совсем свободные, совсем отрешенные стихи.

«адача была названа чуть раньше: Ђжить... перед смертью хороше€ї. ј еще раньше, в Ђѕутешествии в јрмениюї, было описано, как рушат липу на замоскворецком дворике: Ђƒерево сопротивл€лось с мысл€щей силой, Ч казалось, к нему вернулось полное сознаниеї. Ёти пронзительные слова Ч словно эпиграф к неожиданным прорывам света в конце воронежского периода поэзии ћандельштама. Ѕорьба за Ђполное сознаниеї на самой границе бреда, борьба за катарсис на последнем пределе срыва наполн€ет эти прощальные стихи, дает им драматическую пружину.

ћожет быть, это точка безуми€.
ћожет быть, это совесть тво€ Ч
”зел жизни, в котором мы узнаны
» разв€заны дл€ быти€.

ѕоздн€€ мандельштамовска€ поэтика сполна реализует ту программу Ђсуществующей только в наплывах и волнах, только в подъемах и лавировань€х поэтической композицииї, котора€ была теоретически развита еще в Ђ–азговоре о ƒантеї. ”сложн€етс€ и обогащаетс€, порой привод€ к темнотам, порой триумфально вывод€ из них, тот прием, который мы называли выше семантическим наложением. ѕриходит к своему окончательному торжеству намечавшийс€ уже давно принцип комплементорного равноправи€ текстовых вариантов, которые не относ€тс€ друг к другу как беловик и черновики, но сосуществуют по законам единства особого пор€дка, по двое или по трое выраста€ на одном корню, подтвержда€ друг друга, но и спор€ друг с другом. Ѕолее, чем когда-либо прежде, это поэтика противоречи€.

ѕротиворечие, особенно важное дл€ понимани€ во многом загадочной смысловой глубины возникших тогда Ђ—тихов о неизвестном солдатеї, Ч это спор между личностью поэта, умевшей Ђтопорщитьс€ї, да еще как (ЂЌрава он не был лилейного...ї), и глубокой волей Ђбыть как всеї, жить и гибнуть Ђс гурьбой и гуртомї, не отдел€ть своей судьбы от судьбы безым€нных. “ака€ вол€ вы€вилась именно у позднего ћандельштама: Ђ¬сех живущих прижизненный другї, Ч сказал он о себе, этим он хотел быть. ќкончательна€, ничем не прикрашенна€ анонимность человеческой участи: Ђмиллионы убитых задешевої, Ч вс€ прежн€€ поэзи€ не знала и не могла знать такой темы. Ђ»стертый год рождень€ї Ч уже не знаменательна€ дата начала индивидуальной биографии (вспомним давнюю статью Ђ онец романаї!), а нечто совсем иное: бирка в кулаке, соедин€юща€ призывника с поколением, с товарищами по судьбе, раствор€юща€ его в их потоке. „еловеческа€ мера взорвана и разве€на Ђмолью нулейї. Ќасто€щее Ч безым€нна€ мука голода, холода и безразличной к человеку смерти под неприветливым дождем: Ђпасмурный, оспенный // » приниженный Ч гений могилї. Ѕудущее Ч Ђвоздушна€ €маї. Ќо т€гой контраста и конфликта в стихотворение вт€гиваетс€ катарсис, не объ€снимый никаким рационалистическим толкованием, но пронизывающий весь его состав:

...ќт мен€ будет свету светло.

ЂЌебо крупных оптовых смертейї, окопное небо, названо не только неподкупным, но и целокупным, и это слово повторено в величавой элегии Ђ  пустой земле невольно припада€...ї, Ч в обоих случа€х через смерть даетс€ образ некоей строгой гармонии, котора€ несовместима со счастьем, но глубже счасть€ и, может быть, дороже, нужнее сердцу, чем счастье. ј в эпизоде Ђƒл€ того ль должен череп развитьс€...ї врем€ обращено назад, к своему чистому истоку, так что уже после гибели, после входа Ђвойскї, после конца победоносно €вл€етс€ начало Ч непорочное и многодумное си€ние младенческого лба.

–азвиваетс€ череп от жизни
¬о весь лоб Ч от виска до виска, Ч
„истотой своих швов он дразнит себ€,
ѕонимающим куполом €снитс€,
ћыслью пенитс€, сам себе снитс€...

» в другом стихотворении этой поры, написанном легкими, короткими строчками, речь идет о встрече со светом Ч уже где-то за пределами собственного существовани€:

ќ, как же € хочу,
Ќе чуемый никем,
Ћететь вослед лучу,
√де нет мен€ совсем.

ј уже упом€нута€ элеги€ Ђ  пустой земле невольно припада€...ї, едва ли не самый строгий и высокий образец любовной лирики нашего столети€, славит призвание Ч Ђвпервые // ѕриветствовать умершихї. ƒругие стихи, пронизанные образностью “айной ¬ечери (ЂЌебо вечери в стену влюбилось...ї) и –асп€ти€ (Ђ ак светотени мученик –ембрандт...ї), словно замыкают круг, начатый когда-то юношеским стихотворением ћандельштама о √олгофе.

Ѕыло бы утешительнее, пожалуй, если бы на этом последнем, удивительно чистом взлете голос поэта навсегда оборвалс€. Ќо случилось не совсем так.

16 ма€ 1937 года истек срок трехлетней ссылки. Ќадежда вернутьс€ в жизнь людей, уже духовно преодоленна€, снова подступает к полуживому человеку, чтобы мучить и унижать его, отнима€ дорого доставшийс€ покой отча€ни€. ѕоэт снова увидел ћоскву, куда к нему немедленно приехала јхматова. ќднако новые впечатлени€ были мрачными. Ђ„его-то он здесь не узнавал, Ч свидетельствует Ё. √. √ерштейн. Ч » люди изменились... Ч все какие-то, он шевелил губами в поисках определени€, Ч ...все какие-то... поруганныеї. ¬есьма скоро, однако, вы€снилось, что в ћоскве ему жить никто не даст; прописка как раз становилась фундаментальной житейской категорией. ¬ременно он обосновалс€ с женой в —авелове, возле  имр (там же довелось жить, между прочим, и высланному Ѕахтину). ¬ ћоскве дл€ него остаетс€ открытым дом Ўкловских; он навещает ѕастернака в ѕеределкине. ƒл€ сбора денег на самые насущные нужды он дважды приезжал в Ћенинград Ч осенью 1937 года, когда общалс€ со —теничем и особенно со старым другом Ћозинским, и в феврале 1938 года, когда —тенич был арестован, а смертельно перепуганный Ћозинский отказалс€ прин€ть. Ђ¬рем€ было апокалипсическое, Ч вспоминает јхматова. Ч Ѕеда ходила по п€там за всеми нами. ” ћандельштамов не было денег. ∆ить им было совершенно негде. ќсип плохо дышал, ловил воздух губамиї.

“аков биографический фон савеловских стихов Ч последних стихов ћандельштама, которые мы знаем. ≈два ли будет ханжеством сказать, что они производ€т грустное впечатление, хот€ власть над словом до конца не измен€ет поэту. ¬ чувственном лепете возникает стилизованный под фольклор образ русской красавицы: это ≈ликонида ѕопова, жена яхонтова. јгрессивное здоровье этого образа противостоит хрупкой обреченности самого поэта, точно желающего в изнеможении прислонитьс€ к чужой силе. (“рудно не вспомнить финал пьесы »онеско ЂЌосорогиї, где герой Ч единственный, кто отказалс€ сменить образ человеческий на носорожий, Ч смотритс€ в зеркало с поздним раска€нием и жгучим стыдом за свою неловкую немощь, контрастирующую с толстокожей мощью оносорожившихс€.) Ђ...ѕроизнос€ща€ ласково —талина им€ громовое...ї Ч это сходитс€ с тем, что рассказывают мемуаристы о почитании ѕоповой ¬ожд€. » все же есть сво€ правильность в том, что Ђим€ громовоеї в последний раз по€вл€етс€ в стихах ћандельштама именно так: ове€нное запахом блуда. ≈ще раз Ч какой бы ложный шаг ни делал поэт, его поэзи€ солгать не может. ∆аль, что утрачено стихотворение, посв€щенное характерному дл€ ћандельштама протесту против казней. Ѕез него наше впечатление от стихов савеловского периода по необходимости не совсем справедливо.

ј между тем судьба идет своим путем. »стомившиес€ от бездомности и безденежь€ ћандельштамы неожиданно получают литфондовскую милость Ч путевки в дом отдыха в —аматиху. Ќо именно там поэта подстерегал неминуемый повторный арест, настигший его 2 ма€ 1938 года.

ѕриговор ќ—ќ... Ёшелон арестованных покидает Ѕутырскую тюрьму... прибывает в транзитный лагерь под ¬ладивостоком... ¬ последний раз мы слышим голос ћандельштама в единственном письме из этого лагер€:

Ђ«доровье очень слабое. »стощен до крайности, исхудал, неузнаваем почти, но посылать вещи, продукты и деньги Ч не знаю, есть ли смысл. ѕопробуйте все-таки. ќчень мерзну без вещей.

–одна€ Ќаденька, не знаю, жива ли ты, голубка мо€?ї

¬ том же лагере поэт и умер Ч 27 декабр€ 1938 года; как известно, эта официальна€ дата вызывала некоторые сомнени€, но в насто€щее врем€ подтверждена документами.

Ќа свете оставалось не так уж много людей, помнивших самое его им€. Ќесколько человек хранили его неопубликованные стихи, пр€ча и перепр€тыва€ списки, вытвержива€ текст наизусть, ревниво провер€€ свою пам€ть.

— неожиданной точностью реализовалась метафора из давней статьи:
Ђћореплаватель в критическую минуту бросает в воды океана запечатанную бутылку с именем своим и описанием своей судьбы... ѕисьмо, запечатанное в бутылке, адресовано тому, кто найдет ееї.

¬се было кончено. ¬се было впереди.

¬о второй половине 50-х, едва отпустил страх, списки мандельштамовских стихов начинают расходитьс€ по рукам, поначалу в сравнительно узком кругу, служа словно заветным паролем дл€ тех, кто хранил пам€ть культуры. Ќо вот оказываетс€, что слух новых, вступающих в жизнь поколений от рождени€ подготовлен к музыке этих стихов, настроен на нее. „то акустика времени заставл€ет эту музыку звучать все громче, все €снее. „то у поэта все больше, как сказал бы он сам, Ђпровиденциальных собеседниковї, действительно, всерьез живущих его стихами. ƒл€ многих мандельштамовска€ поэзи€ становитс€ формирующим, воспитующим переживанием. ≈е воздействие выходит за пределы русской культуры Ч мы уже упоминали выше такое €вление, как ѕауль ÷елан, сделавший образ ћандельштама одним из символов европейской поэтической традиции.

¬есть мореплавател€ нашла своих адресатов. » все же вспомним, что даже куца€ книжка ЂЅиблиотеки поэтаї никак не могла выйти до самого 1973 года; да и то лишь с чудовищной статьей ј. Ћ. ƒымшица, в которой переврано все, начина€ с места рождени€ ћандельштама, и забавно отмечено, что Ђодним из самых серьезных заблуждений ћандельштама была мысль об особой миссии поэта и о его особом поэтическом €зыкеї... „то до окончательной юридической реабилитации ќсипа Ёмильевича, дл€ нее пришло врем€ только в 1987 году.

ƒа что, Ч сам напророчил в Ђ„етвертой прозеї:

Ђ—удопроизводство еще не кончилосьї.

—квозна€ тема ћандельштама, обеспечивающа€ единство его творчеству от начала до конца, Ч это кл€тва на верность началу истории как принципу творческого спора, поступка, выбора.

¬спомним, что еще в 20-е годы поэт пристально вчитывалс€ в книгу ѕ. ј. ‘лоренского Ђ—толп и утверждение истиныї. «десь не место говорить о самой книге; но вот слова, которые ћандельштам должен был читать с живым сочувствием, с внутренним согласием и которые много по€сн€ют у него самого: Ђћы не должны, не смеем замазывать противоречие тестом своих философем! ѕусть противоречие остаетс€ глубоким, как естьї. „уть ниже при€тие противоречи€ названо Ђбодрымї, то есть отождествлено с витальностью мысли, чуть ли не физиологически пон€той, Ч с победой над Ђсклерозомї, как сказал бы ћандельштам на €зыке своего Ђ–азговора о ƒантеї. »ли прибегнем к космологической метафоре, важной дл€ эпохи и близкой именно ‘лоренскому: столкновени€ Ђдаї и Ђнетї, перепады жара и холода Ч единственное, что спасает бытие от энтропии, форму от хаоса, поскольку выравнивание температуры, приведение всего сущего к безразличной теплоте, не гор€чей и не холодной, есть, согласно второму началу термодинамики, Ђтеплова€ смерть вселеннойї. Ќо ћандельштам тревожилс€ не столько за вселенную, сколько за историю, прекращение, энтропийное замирание которой внушало ему больший ужас, чем все катастрофы самой истории. ѕока кипит гнев и спор, пока живо удивление, жива истори€. ќтсюда характерна€ дл€ поэта парадоксальна€ апологи€ Ђлитературной злостиї некрасовской поры русской словесности, подобие которой он увидел в крутом, несговорчивом нраве тех новгородских икон, на которых Ђсерд€тс€ї р€дами изображенные заказчики, Ђспорщики и ругателиї, Ђудивленно поворачива€ к событию умные мужицкие головыї. «десь каждое слово важно: есть на что, значит, сердитьс€, есть чему удивл€тьс€, есть о чем спорить, раз есть событие. —иноним событи€ Ч поступок (Ђ„тоб звучали шаги, как поступки...ї).

Ќо вот если Ђбуддийскоеї отвлеченное безразличие или Ђегипетскоеї чиновничье самодовольство сможет Ђтупым напильникомї притупить острие готического шпил€, знаменующего напр€женность событи€-поступка, бросающего вызов пустоте, Ч это беда горше всех бед, и о ней у поэта сказано: Ђнаступает глухота паучь€ї.

ќдно из противоречий, какими живо творчество ћандельштама, касаетс€ собственной природы этого творчества. Ђћы Ч смысловикиї, Ч говорил поэт, и слово это €вно не брошено наобум. ≈го обеспечивает исключительна€ цепкость, с которой ум поэта прослеживает, не отпуска€, одну и ту же мысль, то уход€щую на глубину, то выступающую на поверхность, ведет ее из стихотворени€ в стихотворение, то так, то эдак поворачивает в вариантах. ≈го обеспечивает высока€ степень св€зности, которую открывают пристальному взгл€ду самые, казалось бы, шальные образы и метафоры, если не ленитьс€ рассматривать их в Ђбольшом контекстеї. Ќо тот же поэт сказал о Ђблаженном, бессмысленном словеї, и очевидно, что иррациональное начало в его поэзии не может быть сведено на нет никаким умным толкованием. „то во всем этом отличает ћандельштама от всесветного типа поэта XX века, так это острое напр€жение между началом смысла и Ђтемнотамиї. Ёто не беспроблемный симбиоз, в котором эксцессы рассудочности мирно уживаютс€ с эксцессами антиинтеллектуализма. Ёто действительно противоречие, которое Ђостаетс€ глубоким, как естьї. » установка Ђсмысловикаї, и жизнь Ђблаженного, бессмысленного словаї остаютс€, оспарива€ друг друга, неожиданно мен€€сь местами.

ѕоэтому ћандельштама так заманчиво понимать Ч и так трудно толковать.


—. јверинцев

ћандельштам, дерево, 1994 (389x588, 58Kb)

ћандельштам (дерево) 1994
–убрики:  –азное
ћетки:  



 

ƒобавить комментарий:
“екст комментари€: смайлики

ѕроверка орфографии: (найти ошибки)

ѕрикрепить картинку:

 ѕереводить URL в ссылку
 ѕодписатьс€ на комментарии
 ѕодписать картинку

ќ проекте